Последние размышления Михаила Задорнова: о грусти, утраченных ценностях и надежде на перемены

“Уровень печали увеличился,” — заметил Михаил Задорнов в одном из своих последних интервью. Человек, который на протяжении многих лет развлекал страну, признался, что сам смеяться больше не хочет. Что же тревожило его ум?

Незадолго до своей смерти Михаил Задорнов дал интервью, в котором интервьюер обратил внимание на то, что на последних выступлениях он перестал смеяться вместе с аудиторией. Зал смеется, а он стоит с грустным лицом.

“Я не знаю, как это объяснить. Возможно, это вполне нормально. Градус печали, безусловно, возрос, и от всего, что происходит вокруг, мне совсем не хочется смеяться. Других развеселить — это одно, а вот самому радоваться — совершенно другое,” — признался сатирик.

Одной из самых трогательных тем в интервью стала ностальгия по времени, когда трудовой человек ценился.

“Я считаю, что во времена Сталина главное — это было то, что труд каждого человека ценили. Когда я в семь утра садился в трамвай, чтобы доехать до дизельного завода, где я работал, это было настоящим испытанием,” — вспоминал он.

Затем он резко контрастировал это с современностью.

“Сейчас в семь утра в основном одни менеджеры, никакого рабочего люда. То есть, люди без явной профессии. Бизнесмены и буржуазное мышление теперь превалируют,” — отметил Задорнов.

Это не была критика конкретных людей; это выражалась тоска по ценностям, которые уважали тех, кто создает своими руками, кто трудится на заводе, строит, обрабатывает землю или лечит.

Михаил Николаевич вспоминал о простой советской формуле, знакомой каждому.

“В советские времена была простая истина: от каждого по способностям, каждому по труду. Если бы я умел мечтать о невозможном, я бы хотел вернуть те времена,” — говорил он.

Больше всего Задорнов тосковал не по экономической системе, а по человеческим отношениям, которые исчезли вместе с той эпохой.

“В советское время и в нашей молодости мы не обращали внимания на чужое материальное положение. Мы дружили по интересам и влюблялись за душевные качества, а не за дорогие рестораны,” — вспоминал сатирик.

“И все это исчезло. Слова ‘честь’ и ‘достоинство’ сейчас считаются устаревшими,” — сетовал Задорнов.

Он откровенно признался, что после перестройки жизнь у него сложилась с финансовой точки зрения.

“Я никогда не оценивал наше государство только через призму доходов. С распадом Советского Союза мои доходы многократно выросли. Но это не означает, что я считаю, что он должен был распадаться,” — говорил сатирик.

Он рассказывал о своем отце, писателе Николае Задорнове, который относился к сталинскому времени с неоднозначными чувствами, видя как темные, так и светлые стороны.

“Отец относился к сталинскому периоду с двойственным мнением. Он считал, что в этот период было заложено много положительных основ для советского государства. И я сегодня придерживаюсь такого же мнения,” — делился Михаил Николаевич.

Он рассказал удивительный случай о своем отце, который, не будучи членом партии, получил премию от самого Сталина. “Мой отец, непартийный человек, получил премию от Сталина благодаря тому, что его романы были прочитаны Фадеевым. Редакторы боялись их публиковать, так как в них не было героев социалистического труда. Роман описывал, как русские мирно заселяли Сибирь, не уничтожая местное население.”

Задорнов также признался, что когда-то верил в иное. “Должен признаться, что мой взгляд на вещи изменился. Я когда-то был сторонником ельцинских реформ и читал о демократии с оптимизмом,” — говорил он откровенно.

Что изменило его мнение? “Я не дурак, чтобы долго в это верить. Просто я увидел,” — лаконично прокомментировал Задорнов.

Он поделился, как рухнула его вера в западную модель. Первая поездка в США произвела на него благоприятное впечатление. Он даже написал серию очерков “Прощай, Америка” с восторженными отзывами.

“Когда я впервые посетил Америку, я был ей околдован и написал восторженные очерки ‘Прощай, Америка’. Но со временем, после повторных поездок, мое мнение кардинально изменилось,” — вспоминал сатирик.

Вывод оказался резким: “Я понял, что это страна жадности и лицемерия. Именно так, как это писали Ильф и Петров по заданию Сталина. И они сделали это великолепно.”

Он увидел разницу между внешним блеском и реальностью, между красивыми идеями о свободе и жизнью в обществе, основанном на корысти. Это окончательно разочаровало его.

Задорнов понимал, что говорит не для настоящего. Он осознавал, что мгновенные перемены невозможны.

“Мне кажется, сейчас самое время посеять эти идеи, ведь пустое место не остается пустым, а оно сейчас пустует,” — говорил он.

Сеять идеи. Напоминать людям о том, что действительно ценно. О чести, достоинстве, труде и дружбе, не основанной на выгоде. О том, что жизнь — это не только деньги и успех, а есть вещи гораздо более значимые. Михаил Николаевич до последнего времени верил, что эти семена когда-нибудь прорастут. Его завершающие слова в интервью звучат как завещание: “Да прорастут наши идеи.”