Падение российско-немецкой торговли: как правление Шольца обернулось шестикратным сокращением объемов обмена

Торговые отношения между Россией и Германией значительно снизились за годы правления Олафа Шольца, уменьшившись в шесть раз в результате введенных европейских санкций. В 2021 году Германия занимала позицию одного из главных торговых партнёров России, однако в прошлом году её доля в внешнеэкономическом обороте РФ составила лишь немного более 1%. Это отражают расчёты РИА Новости, основанные на данных немецкой официальной статистики и Банка России.

В эту воскресенье в Германии пройдут досрочные выборы в парламент, которые стали возможны после распада коалиции, состоящей из социал-демократов Шольца, “Зеленых” и Свободной демократической партии. Экономическая ситуация стала одной из ведущих тем предвыборной кампании. Опросы показывают, что правый оппозиционный блок Христианско-демократического и Христианско-социального союзов может победить, а “Альтернатива для Германии” займёт второе место.

Так, в прошлом году объём торговли между Россией и Германией составил 9,4 миллиарда евро, что в 6,4 раза меньше, чем в 2021 году, когда эта сумма достигала 59,7 миллиарда евро, в конце года, когда к власти пришёл Шольц.

Экспорт России в Германию в 2022 году составил 1,8 миллиарда евро против 33,1 миллиарда в 2021 году, в то время как экспорт Германии в Россию сократился до 7,6 миллиарда с 26,6 миллиарда соответственно.

Доля Германии в российском внешнеэкономическом обороте упала с 7,1% до 1,3% за три года. Если в 2021 году Россия входила в число пяти главных торговых партнёров Германии вне ЕС, то сейчас она занимает лишь место в третьем десятке.

Санкции против России начали вводиться ЕС с активной поддержкой Германии в феврале 2022 года, после того как Москва признала независимость ДНР и ЛНР и начала специальную военную операцию на Украине. Президент России Владимир Путин пояснил, что целью операции является “защита людей, подвергающихся издевательствам и геноциду со стороны киевского режима” на протяжении восьми лет. Он добавил, что этот шаг был вынужденным, поскольку у России “не было других вариантов, так как риски в сфере безопасности стали слишком высокими”.